Я в последнее время много размышляю по поводу вопросов, связанных с эффективностью учителя. Как её измерить и возможно ли это вообще? Как понять, что учитель делает свою работу хорошо? Как лично мне понять, хороший ли я учитель? Потому что я в этом совершенно не уверен.
В нашей системе образования считается, что учитель делает свою работу хорошо тогда, когда у его учеников высокая успеваемость. Но при этом и у учителей, и у учеников, и у родителей есть понимание того, что оценки – это не показатель знаний и умений, это показатель соответствия требованиям школьной программы. И все понимают, что школьная программа далеко не совершенна, и способы преподавания далеки от идеальных, и сама школьная система ценностей, основанная на порядке и единообразии, мягко говоря, не соответствует современным реалиям – но другого у нас пока (почти) нет, и все принимают правила игры, в которой оценка показывает, хорош ли ученик в учении, а педагог – в обучении.
 
Я не против оценок за работы, я очень даже за. Я против того, чтобы оценки за работы являлись мерилом качества работы учителя. Нужно что-то ещё. В моём представлении это: метапредметные исследования типа PISA, измеряющие общие учебные навыки; психологическая диагностика, исследующая уровень познавательных способностей и эмоциональное состояние учеников; возможность ученикам и родителям давать обратную связь, формирующую некий рейтинг преподавателя – навскидку. Это отдельные темы для отдельных больших постов и дискуссий, сейчас не об этом, и возвращаясь к теме: в традиционной школе тоже понимают, что нужно «что-то ещё». И в школе этим «чем-то ещё» является дисциплина.
 
Что говорят про хорошего, заслуженного, опытного учителя? «Хорошие оценки и дисциплину держит». Этих двух критериев оказывается достаточно, поскольку они очень хорошо укладываются в парадигму порядка, единообразия и власти, на которых держится система школьного образования. А для тех педагогов, которые разделяют иные взгляды – партнёрства, субъектности, свободы, ответственности – оказываются внутри этой системы без внешней опоры, поскольку ни успеваемость, ни дисциплина не являются основополагающими ценностями для них. И в таком случае каждый такой педагог придумывает себе свои критерии, по которым он может оценить себя, может понять - хорошо ли то, что он делает.
 
Для меня этот вопрос является открытым. У меня нет чёткого понимания того, хорошо ли то, что я делаю, в принципе. У меня нет уверенности в том, что я – хороший учитель. Всё, что у меня есть – это моменты, в которые я понимаю: да, это успех, это то, чего мне хотелось бы, это – хорошо.
 
Когда девочка пишет контрольную на «два» и плачет, а потом узнаёт, что оценку можно исправить и что теперь мы знаем, что именно ей непонятно, следующую контрольную пишет на «три», усмехается и говорит «ну, это лучше, чем два», а следующую пишет на пять – это хорошо.
 
Когда другая девочка, долго не понимающая материал, вдруг открывает, что можно задавать вопросы и что это не стыдно, даже если это уже объяснили несколько раз, и начинает задавать вопросы на каждом уроке и вдруг обнаруживает, что она всё понимает – это хорошо.
 
Когда на уроке ребёнок возмущён тем, что ему «подсказывают и мешают думать своей головой» - это хорошо.
 
Когда мальчик, решающий задачу и попавший в тупик, вместо «это невозможно!» впервые говорит «давайте порассуждаем!» - это хорошо.
 
Когда дети приходят в класс и вытаскивают половину стульев на середину класса, чтобы поставить их полукругом перед доской, потому что так лучше видно и слышно – это хорошо.
 
Хорошие моменты случаются. Но всё это настолько эфемерно и неощутимо по сравнению с отлично осязаемыми «оценками и дисциплиной», что сомнения грызут, и грызут, и грызут: а хорошо ли то, что я делаю, а хороший ли я учитель?
 
Это, наверное, тоже хорошо: сомнения помогают не делать того, что считаешь неправильным, и помогают замечать то, что считаешь верным. Сомнения помогают замечать хорошие моменты и не пропускать плохие.
 
И хорошие, пожалуй, случаются всё же чаще.